Иудео-христианские евангелия
 
 

 

Иудео-христианские евангелия

Публикуется по изданию: Апокрифы древних христиан:
Исследование, тексты, комментарии / Акад. обществ. наук при ЦК КПСС.
Ин-т науч. атеизма; Редкол.: А. Ф. Окулов (пред.) и др. —
М.: Мысль, 1989. — Стр. 50—74.

Автор перевода, исследовательской статьи,
примечаний и комментариев —
доктор исторических наук И. С. Свенцицкая.

 

В произведениях христианских писателей II—IV вв. встречаются упоминания евангелий, которыми пользовались различные группы верующих, не порывавших с иудаизмом и исполнявших его обряды. В научной литературе такие группы принято называть иудео-христианами. Среди упоминаемых иудео-христианских евангелий — евангелия эбионитов, назареев, евреев, двенадцати апостолов. Некоторые авторы пересказывают отдельные эпизоды из них и приводят цитаты; особенно характерно это для произведений Иеронима и Епифания, живших на рубеже IV и V вв. и специально интересовавшихся палестино-сирийскими христианскими учениями[1]. Ссылки на иудео-христианские евангелия есть и у Оригена, и у Климента Александрийского. По всей вероятности, упоминаемые евангелия, как и новозаветные, в оригинале имели названия по апостолам, от имени которых они были написаны, но восстановить эти подлинные названия не представляется возможным, так же как и то, какой именно иудео-христианской группе принадлежало цитируемое евангелие (писатели ортодоксального направления часто называли все группы христиан, соблюдавших иудейскую обрядность, общим именем — евреи).

Достаточно определенно можно судить — главным образом по свидетельствам их противников — об учении эбионитов. Название это восходит к слову “эвйоним” (нищие), одному из самоназваний кумранитов[2]. В настоящее время связь эбионитов Кумрана с эбионитами-христианами вряд ли может вызывать сомнения. Последние жили в Палестине; согласно церковной традиции, они во время I иудейского восстания против римлян переселились в Трансиорданию. Французский исследователь истории раннего христианства Ж. Даньелу считает эбионитов “естественным развитием группы Кумрана”[3], хотя между обеими группами существовали и важные отличия, главное из которых — вера эбионитов-христиан в уже совершившийся приход мессии Иисуса, в то время как кумраниты ждали прихода своего мессии, по-видимому, основателя их общины — Учителя праведности.

Эбионитами, вероятно, называли себя все первые ученики Иисуса (название “христиане”, согласно каноническому преданию, возникло в Антиохии в Сирии — в арамеоязычной среде оно возникнуть не могло). В Послании Павла к Галатам говорится: “И узнавши о благодати, данной мне, Иаков, Кифа и Иоанн, почитаемые столпами, подали мне и Варнаве руку общения, чтобы нам идти к язычникам, а им к обрезанным, только чтобы мы помнили нищих, что и старался я исполнить в точности” (2.9-10). В этом контексте слово “нищие” скорее всего обозначает название палестинских христиан, основной христианской группы, к которым принадлежали Иаков, Кифа и Иоанн и не забывать которых должны были проповедующие у язычников. В чем именно заключалось требование “не забывать нищих”, видно из Первого послания к Коринфянам, где говорится о том, что подаяние, собранное коринфскими христианами, будет передано в Иерусалим (16.3).

Об учении эбионитов в своем сочинении «Против ересей» писал Ириней, хорошо знавший религиозные учения христиан восточных провинций. Сравнивая учение эбионитов с другими, которые он также считал еретическими, Ириней выделил основные отличительные черты этого учения: “Эбиониты, напротив[4], соглашаются, что мир сотворен Богом, но в отношении Господа они того же мнения, что Керинф[5] и Карпократ” (т. е. что Иисус был сыном Иосифа и Марии. — I.26). Дальше Ириней указывает, что эбиониты пользуются только Евангелием от Матфея, отвергают апостола Павла, считая его отступником, соблюдают обряды Закона и образ жизни иудеев, “так что поклоняются Иерусалиму, как будто бы он был домом божиим” (ср. Мф.5:35. — Руслан Хазарзар)[6]. В другой книге Ириней отмечает, что учение эбионитов — старое, древнее учения о непорочном зачатии: “Безрассудны также эбиониты, которые не принимают в свою душу веру в соединение Бога и человека, но пребывают в старой закваске рождения (плотского)” (V.1). Тертуллиан, ошибочно полагая, что название “эбиониты” происходит от имени некоего Эвиона (которого он считал основателем этого учения), также указывал, что Эвион не признает Иисуса сыном божиим (De proscriptiombus adversus omnes haereses. 33. Далее: Praes. haeres).

В конце II в. были созданы так называемые псевдо-Клементины (они дошли в редакции IV в.) — произведение, авторство которого христиане приписывали Клименту Римскому, бывшему, по преданию, руководителем римской христианской общины в конце I в. В псевдо-Клементинах описывается путешествие апостола Петра и Климента; действует там и Иаков. Весьма отрицательно показан там Павел; его образ объединен с образом Симона-мага, противника Петра в христианских преданиях и легендах (Симон, чародей из Самарии, упомянут в «Деяниях апостолов». — 8.9-24). В речах Петра, приведенных в псевдо-Клементинах, отражено учение эбионитов. Согласно этому учению, как и учению кумранитов, в мире идет постоянная борьба между силами добра и зла; для обеих сект было характерно дуалистическое восприятие мира. Они верили, что один и тот же пророк истинного (доброго) Бога появлялся в разных образах — Адам, Моисей и, наконец, последний — Иисус[7].

В IV—V вв. церковные писатели продолжали говорить об эбионитах. Согласно Евсевию Кесарийскому, эбиониты считали Иисуса “бедным и обыкновенным человеком, который только за совершенство нрава признан праведным и который родился от соединения мужа с Марией” (III. 27). Правда, Евсевий отмечает, что есть и другие, того же названия, которые признают, что Иисус родился “от соединения святого духа с Марией, но не допускают предвечности его бытия и не соглашаются исповедовать его Словом (логосом) и Премудростью божией” (ср. в каноническом Евангелии от Иоанна: “И Слово стало плотию и обитало с нами”. — 1.14; такого восприятия изначально существовавшего логоса, воплотившегося в Иисусе, ни одна группа эбионитов, согласно Евсевию, не разделяла).

По словам Евсевия, эбиониты называли апостола Павла отступником; пользовались они Евангелием евреев. Характеристика Евсевия восходит к тому, что писал об эбионитах Ириней, однако не совпадает полностью: кроме произведений Иринея в распоряжении Евсевия были и другие источники, в частности Гегесипп (III в.). Евсевий пишет, что он (Гегесипп) цитирует Евангелие евреев (НЕ. IV. 22,8).

Совокупность данных — Иринея, Тертуллиана, Евсевия показывает, что основная масса эбионитов отрицала божественную природу Иисуса. Поэтому трудно предположить, что они пользовались Евангелием от Матфея в том виде, в котором оно вошло в Новый завет: в евангелии, почитаемом эбионитами, должно было отсутствовать описание чудесного рождения Иисуса. Епифаний, цитируя отрывок из евангелия, которым пользовались эбиониты, говорит, что оно начинается с описания появления Иоанна Крестителя. Возможно, у Иринея речь идет об арамейской версии Евангелия от Матфея, о которой писал Иероним и которую, по его словам, он видел в библиотеке в Кесарии. Однако слишком мало данных, чтобы с уверенностью отождествить арамейское Евангелие от Матфея с евангелием эбионитов.

Иероним указывает, что евангелием, почитаемым эбионитами, пользовались также и назореи. В Комментариях к книге пророка Исайи он говорит, что евангелием, написанным по-еврейски, пользуются назореи. Епифаний в своем произведении «Панарион» пишет, что назореи отличаются от христиан тем, что соблюдают субботу, но из-за веры в Христа они отличаются и от иудеев. Они пользуются Евангелием от Матфея, написанным по-еврейски (имея в виду арамейский язык. — Haeres. I. 29.7,9). Из этих свидетельств не вытекает существование каких-либо вероучительных отличий между назореями и эбионитами. Назореи, по словам Епифания, жили в Палестине до Христа и пользовались священными книгами “оссеев” (искаженное — “ессеев”). Ортодоксальные иудеи называли назореями всех христиан, а их учение — назорейской ересью (Деян. апост. 24.5); апостола Павла обвиняли в том, что он является представителем назорейской ереси. Дохристианские, иудейские назореи, проповедовавшие аскетизм, отказывались стричь волосы, не употребляли вина и мясной пищи; движение это на рубеже нашей эры слилось с ессеями (отсюда — слова Епифания о существовании назореев до Христа). В I в. н. э. назореями, по-видимому, называли аскетические сектантские иудейские группы, к которым причисляли и последователей Иоанна Крестителя. Что касается учеников Иисуса, то, вероятно, “эбиониты” и “назореи” — это самоназвания одних и тех же групп верующих (ср. множественность самоназваний у кумранитов: “нищие”, “сыны света”, “простецы” и т. п.). С развитием христианства вероучения этих групп разошлись: одни из них признали божественное происхождение Иисуса, но продолжали считать себя иудеями, другие — сохранили свои представления об Иисусе-человеке. Естественно, что у этих групп, во всяком случае со II в., когда сложилось учение о непорочном зачатии, признанное не всеми христианами, и содержание евангелий должно было различаться. В этой связи встает вопрос о Евангелии евреев, которое упоминает Евсевий. В «Церковной истории» он замечает, что некоторые относят к числу подлинных писаний Евангелие евреев (III. 25). На это евангелие ссылаются без осуждения его Ориген и Климент Александрийский. Вряд ли такое отношение было бы возможным, если бы в нем отрицалась божественная природа Иисуса.

Итак, мы должны признать, что существовало по крайней мере два иудео-христианских евангелия; одно, почитавшееся эбионитами, другое, известное христианским писателям под названием «Евангелие евреев» (какое-то из них было написано по-арамейски и называлось Евангелием от Матфея). Некоторые ученые считают, что существовало еще третье иудео-христианское евангелие — евангелие назореев, что именно оно было написано по-арамейски, а остальные два — по-гречески. Но специально исследовавший учение иудео-христиан Ж. Даньелу отождествляет евангелие назореев и Евангелие евреев, отличая его от евангелия эбионитов (группа, почитавшая первое евангелие, была, по его мнению, ортодоксальна, в то время как эбиониты были “гетеродоксы”). Такое же деление проводят и издатели новозаветных апокрифов в польском переводе[8]. Была высказана точка зрения и о том, что евангелия эбионитов, назореев, евреев — различные местные варианты одного раннехристианского евангелия, написанного по-арамейски[9]. Эта точка зрения кажется вполне вероятной: она объясняет и сходство приводимых цитат из разных евангелий, и нечеткость атрибуции иудео-христианских евангелий, которая встречается у церковных авторов. Однако к тому времени, к которому относятся цитируемые этими писателями отрывки, подобные “местные варианты” уже сложились, и при группировке фрагментов мы следовали двучленному делению, объединяя отрывки из евангелия евреев и назореев[10].

Дошедшие до нас фрагменты иудео-христианских писаний позволяют отнести их к тому же жанру, что и евангелия синоптические. Там содержались элементы жизнеописания Иисуса, рассказывалось о сотворенных им исцелениях, приводились его речения и проповеди. Евангелие эбионитов, как уже было сказано, начиналось с появления Иоанна Крестителя. Важное место здесь занимало описание крещения самого Иисуса. В сохранившемся отрывке говорится, что во время крещения на Иисуса сошел дух святой, и голос возвестил Иисусу: “Ты Сын возлюбленный...”; затем голос с неба возвестил уже Иоанну: “Это Сын мой возлюбленный...” В евангелиях от Марка и от Луки сохранено обращение к Иисусу — “Ты Сын мой...” (Мк. 1.11; Лк. 3.22), но обращения к Иоанну нет. В Евангелии от Матфея голос с неба произносит только вторую фразу — “Сей есть Сын мой возлюбленный...” (3.17). Казалось бы, различие между каноническим текстом Евангелия от Матфея и апокрифической версией невелико, но за ним стоят разные трактовки образа Иисуса. Согласно Евангелию от Матфея, знамение было не для Иисуса, а для Иоанна и окружающих его людей: Иисус, Сын божий, уже по рождению обладал и человеческой и божественной сущностью, он не нуждался ни в каких знамениях, каким и явилось нисхождение святого духа в виде голубя[11]. В евангелии эбионитов голос с неба возвещает прежде всего Иисусу о его предназначении; дух нисходит на него. Именно в этом акте, с точки зрения эбионитов, произошло как бы второе, духовное рождение Иисуса, он стал истинным мессией. Это представление могло восходить к ветхозаветным идеям отношения “отец — сын” между богом и царем, который становился “сыном божиим” при помазании его на царство[12]. В Новом завете нет слов “в сей день я породил тебя”, которые играют столь существенную вероучительную роль в апокрифе. Отсутствие это вполне объяснимо: они противоречили учению о непорочном зачатии.

Похожее описание крещения Иисуса содержится в отрывке Евангелия евреев. Там не голос с неба, а сам святой дух говорит Иисусу, что он ждал его из всех пророков, “ибо Ты Мой покой, Мой сын первородный и Ты будешь править вечно”; согласно теологической концепции этого евангелия, произошло полное соединение духа с Иисусом, который стал пророком из пророков, “сыном” духа святого[13]. В арамейском тексте “святой дух” мыслился как мать Иисуса: по-арамейски “дух” (ruah) — женского рода (ср. фразу, цитируемую Оригеном: “Мать моя, святой дух”). Это выражало представление о новом — от духа — рождении (у него была мать во плоти и мать в духе, и именно Мать-дух родила его как Господа). Эта концепция противоречила складывавшемуся ортодоксальному учению о боге-человеке; “мать-дух”, вероятно, уже была опущена из грекоязычной устной проповеди христиан, так как по-гречески “дух” — среднего рода.

В Евангелии евреев святой дух не просто объявляет Иисуса своим сыном, но возвещает ему вечное царствование. Здесь ярко выражены эсхатологические чаяния первых христиан, их вера в установление царства божия на земле (слова о вечном царстве в канонических евангелиях отсутствуют). С этими же эсхатологическими настроениями связан и вариант молитвы «Отче наш», приведенный в том же евангелии: “Хлеб наш завтрашний (то есть будущий) дай нам днесь”; молящиеся надеялись при своей жизни (днесь) увидеть грядущее царство добра, справедливости и изобилия.

Краткое изложение учения эбионитов и близких им проповедников у Иринея соответствует сохранившимся отрывкам из иудео-христианских евангелий. По-видимому, в этом учении воплотилась самая ранняя традиция об Иисусе как о праведном человеке, воспринявшем при крещении божественную силу (дух). Эта традиция косвенно отражена и в Евангелии от Марка, которое также начинается с описания крещения Иоанном народа и прихода к нему Иисуса; сразу же после крещения Иисус в пустыне преодолевает искушение и затем уже начинает проповедь. В дальнейшем, в других канонических евангелиях (кроме Евангелия от Марка) происходит переосмысление этой древней традиции, божественное предназначение Иисуса определялось его рождением, а не крещением. В Евангелии от Иоанна, где Иисус с самого начала провозглашается Словом (Логосом), нет описания его крещения, хотя Иоанн Креститель действует.

Особенностью учения эбионитов было резко отрицательное отношение к жертвоприношениям и проповедь аскетизма (в частности, отказ от мясной пищи). Не все ранние христианские группы стояли на этих позициях (ср.: в Евангелии от Марка Иисус говорит, чтобы исцеленный им человек принес за очищение свое “что повелел Моисей”. — 1.44). Осуждение жертвоприношений встречается уже в Ветхом завете, в частности в Книге пророка Исайи (тех частях, которые были созданы после взятия Вавилона Киром и освобождения иудеев. — 1.11, 66.3), а также Псалмах[14]. Характерно, что в новозаветном Послании к Евреям в уста Иисуса вкладываются слова из Псалма (39.7-9): “Жертвы и приношения ты не восхотел, но тело уготовал мне...”[15] Возможно, Христос произносил эти слова в одном из иудео-христианских евангелий, откуда они и перешли в Послание к Евреям (в канонических евангелиях Иисус таких слов не произносит).

Аскетизм эбионитов восходил к кумранскому учению и к проповеди Иоанна Крестителя, ученики которого в отличие от учеников Иисуса постились (в Евангелии от Матфея последователи Иоанна упрекают Иисуса: “Почему мы и фарисеи постимся, а твои ученики не постятся?”. — 9.14); сам Иоанн, согласно иудео-христианской традиций, питался только диким медом.

Насколько строгий аскетизм был свойственен всем иудео-христианским группам, судить трудно, но отрицательное отношение к богатству ясно выражено в отрывке из Евангелия евреев, где приводится разговор Иисуса с богатым человеком. Аналогичное место есть и в Евангелии от Матфея; там Иисус говорит: “Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение свое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за мною” (19.21). Отрывок из апокрифа проникнут сочувствием к обездоленным, тем, кто нищенствует и голодает и которым ничего не достается из добра спрашивающего богача. В Евангелии от Матфея нет слов о голодающих братьях; отказ от богатства выступает лишь как средство стать совершенным и получить награду на небесах. При внимательном сопоставлении этих двух вариантов создается впечатление, что слова “и получишь награду на небесах” у Матфея вставлены в уже сложившийся текст речения (как он был представлен в апокрифическом евангелии). Эти слова выпадают из контекста и непосредственно не связаны с последующими словами “и приходи, и следуй за мной” (после получения награды на небесах?). Для апокрифа характерно также, что братьями названы “сыны Авраама” соответственно той иудейской среде, в которой создавалось Евангелие евреев.

В отдельных эпизодах апокрифических евангелий, сохранившихся в цитатах или пересказе, больше бытовых деталей, чем в каноне. В этом отношении показателен рассказ об исцелении человека с сухой рукой. В Евангелии от Матфея (12.10-13) рассказывается, что Иисус излечил сухорукого; человек не произнес ни одного слова. Эпизод с сухоруким в новозаветном тексте служит иллюстрацией к словам Иисуса о том, что и в субботу можно творить добрые дела. В апокрифе больной наделен индивидуальностью, он — каменщик, болезнь руки лишила его возможности заниматься своим делом, поэтому он просит Иисуса о помощи. Согласно средневековой традиции, в евангелии назореев объяснялось, почему ученик Иисуса, пришедший вместе с Петром, был известен жрецам (Ин. 18.15): он продавал им рыбу. В каноне этой детали также нет. Образы ученика, продающего рыбу, и каменщика, исцеленного Иисусом, отражали те социальные слои, среди которых распространялось первоначальное христианство. Но новозаветный канон был адресован уже всем верующим — и рабам, и свободным, и варварам, и эллинам, и иудеям. Раб и его господин одинаково нуждались в спасении, и сухорукий каменщик в новозаветном евангелии становится просто исцеленным человеком; указания на его профессию, как и на продажу рыбы учеником, могли показаться составителям (или переписчикам) канонических евангелий несущественной деталью...

Иначе, чем в каноне, в Евангелии евреев была изложен притча о талантах. В Евангелии от Матфея рассказывается, как некий господин, отправляясь в чужую страну, дал трем своим рабам таланты серебра (пять, три и один). Двое из рабов пустили серебро в дело и вернули его господину с прибылью. Третий же, боясь господина, закопал серебро в землю. Когда господин вернулся, он обещал награду двум первым рабам, а у третьего велел отнять талант, отдать первому рабу, а самого раба выбросить “во тьму внешнюю” (25.14-30). В Евангелии евреев, согласно данным Евсевия Кесарийского, также действовали господин и трое его слуг. Один из них умножил богатство, другой спрятал серебро, а третий растратил все данное ему с блудницами и флейтистками. Самому суровому наказанию подвергается в этом варианте не тот, кто спрятал деньги, а тот, кто их растратил в мирских удовольствиях. Такой вариант притчи кажется внутренне более стройным, чем канонический, где образ второго раба, также преумножившего серебро, не несет никакой особой смысловой нагрузки, по существу противопоставляются только первый и третий раб. В Евангелии евреев каждый раб поступал по-своему и получал соответствующее воздаяние. Согласно этому варианту, самое страшное — погубить свою душу в мирских утехах. Здесь отражено характерное для первых христиан требование отречения от мира. Речь в апокрифе идет о поведении людей, о степени их “греховности”: человек, не преумноживший достояния (данного ему богом), достоин все же меньшего наказания, чем растративший его. Любопытно упоминание о флейтистках — оно связывает это евангелие с папирусным фрагментом неизвестного евангелия.

В Евангелии от Матфея притча о талантах — это призыв к активной проповеди христианского учения, активного служения богу: все отказывающиеся от такого служения понесут наказание. Вариант этой притчи у Луки, хотя и с другими подробностями, имеет тот же смысл.

Среди апостолов, почитавшихся иудео-христианскими группами, насколько можно судить по псевдо-Климентинам и сохранившимся отрывкам евангелий, особое место занимали Иаков Праведный и Петр. Новозаветная традиция связывает деятельность этих апостолов с иерусалимской христианской общиной, руководителями которой, согласно «Деяниям апостолов» и посланиям Павла, они были. Об образе Петра в христианских писаниях будет сказано ниже, в связи с разбором апокрифического евангелия, написанного от его имени. Об Иакове известно из канонических и апокрифических писаний, о нем подробно пишет Евсевий Кесарийский, называя его (как и в Евангелии евреев) Иаковом Праведным. За образом Иакова стоит реальная историческая личность. Иосиф Флавий в «Иудейских древностях» упоминает о казни в 62 г. Иакова, “брата Иисуса, называемого[16] Христом” (XX.9.1). Братом Иисуса называет его и Павел: “Потом, спустя три года, ходил я в Иерусалим видеться с Петром и пробыл у него дней пятнадцать. Другого же из апостолов не видел никого, кроме Иакова, брата Господня” (Галат. 1.18-19). Иаков назван среди братьев Иисуса; перечисленных поименно в евангелиях от Марка (6.3: “Не плотник ли он, сын Марии, брат Иакова, Иосии, Иуды[17] и Симона?”) и от Матфея (13.55)[18]. В Евангелии евреев Иакову первому явился воскресший Иисус[19], обратившийся к нему “брат мой”.

Евсевий рассказывает об Иакове, используя сведения Гегесиппа. Иаков у этих авторов — сын Иосифа от первого брака. По словам Евсевия (НЕ. II.23), Иаков не ел ничего мясного, не стриг волос, не умащался елеем. Он носил льняные одежды, почти все время проводил в храме, стоя на коленях и молясь об отпущении грехов народу. Образ, созданный Евсевием—Гегесиппом, соответствует учению эбионитов-назореев: строгий аскетизм, отказ от мясной пищи, мольбы за иудейский народ — все это описание, не имеющее аналогий в Новом завете, восходит к иудео-христианской традиции или, точнее сказать, к тем иудейским сектам, которые оказали наибольшее влияние на палестинское христианство. Рассказывает Евсевий и о мученической кончине Иакова: его сначала сбросили с крыши, а потом забросали камнями. Интересно отметить, что казнь Иакова произошла после того, как арестованного в Палестине Павла не предали наказанию на месте, а отослали для суда в Рим[20]: по словам Евсевия, иудеи рассердились и сорвали свой гнев на Иакове. Вероятно, в первоначальной версии предания о гибели Иакова она была спровоцирована поведением ненавистного эбионитам Павла — отступника от иудейского Закона.

Среди имен апостолов, названных во фрагментах апокрифов, обращает на себя внимание имя Иоанна, названного первым среди призванных Иисусом учеников (согласно канону, первыми были призваны Петр и Андрей — или Андрей и Петр)[21]. С именем Иоанна в Новом завете связано евангелие, три послания и Апокалипсис — одно из самых ранних новозаветных сочинений, резко отличающееся от четвертого евангелия. Для автора Апокалипсиса христиане — “сыны израилевы” (2.14). Иоанн наряду с Петром и Иаковом считался одним из руководителей иерусалимской христианской общины. Таким образом, почитание Иоанна, во всяком случае указание его имени на первом месте среди призванных апостолов, не противоречит тому, что мы знаем об эбионитах и других иудео-христианских группах (“евреях”).

Язык и стилистические особенности апокрифических евангелий похожи на язык и стиль евангелий Нового завета, в частности начало фраз с союза “и” (kai) и употребление в начале фраз частицы “же” (de) — типа “Он же сказал”. Повторение это создавало своеобразную ритмичность, выделяя новые предложения, что особенно было заметно при чтении вслух.

Наиболее близким к новозаветным евангелиям было Евангелие евреев, которое еще во времена Евсевия и Иеронима почиталось “некоторыми” подлинным. Между этим евангелием и Евангелием от Матфея встречаются дословные совпадения, например в разговоре Иисуса с богачом, в описании крещения. В иудео-христианских писаниях были те же самые эпизоды, что и в каноне (например, эпизод с грешницей, подробности которого, к сожалению, неизвестны). Следует отметить, что одни и те же речения в разных евангелиях трактовались различно, как об этом можно судить по словам Епифания о восприятии эбионитами слов Иисуса о матери и братьях. Это позволяет думать, что создатели и канонических и апокрифических евангелий пользовались изустно передаваемыми (или уже записанными) речениями Иисуса, составлявшими отдельный “блок” в христианской традиции.

Как и в Новом завете, в иудео-христианских апокрифах большую роль, по-видимому, играли притчи — форма, восходящая к иудейской назидательной литературе. Как правило, притча сочетала в себе аллегорию и поучение. В большинстве христианских притч за реальной жизненной ситуацией скрывался религиозно-духовный смысл, проникновение в который было сакральным актом, приобщением к истинной духовной реальности, в то время как обыденная реальность становилась иллюзорной. В притчах рабы людей символизировали рабов божиих, сокровища мирские — сокровища веры. Сюжеты притч в разных евангелиях совпадали, но детали варьировались, придавая притче разную смысловую направленность, как было в случае с притчей о талантах. То же самое можно увидеть и при сопоставлении притчи о человеке, позвавшем гостей на пир, из Евангелия от Луки (14.16-24) с аналогичной притчей из хенообоскионского Евангелия Фомы, которая содержит больше конкретных живых деталей и кончается грозным предостережением: “Покупатели и торговцы не войдут в дом моего Отца!”, отсутствующим в каноническом тексте. Притчи, как и речения, передавались из уст в уста и включались в разный религиозно-этический контекст в зависимости от вероучительной позиции проповедника, затем — создателя письменного текста евангелий.

Точно определить время и место создания разбираемых апокрифов достаточно сложно. Сложность эта связана и с незначительным числом дошедших отрывков, и с тем, что цитируют их писатели, жившие значительно позже того периода, когда были созданы эти евангелия; они пользовались рукописями, уже, возможно, переработанными, или пересказывали содержание апокрифов по памяти, или брали цитаты из вторых рук. Климент Александрийский, например, цитирует логий, который вошел в гностическое Евангелие Фомы; в одном месте Климент указывает, что этот логий содержится в Евангелии евреев; в другом, где он дает развернутый его вариант, он вообще не указывает источника. Ошибся ли Климент, или в Евангелие Фомы было включено то же самое речение, какое содержалось в Евангелии евреев, с уверенностью сказать трудно (как и то, было ли заимствовано речение в Евангелии от Фомы из Евангелия евреев или взято из независимого источника).

Источниковедческие трудности приводят к тому, что можно говорить лишь о примерном времени возникновения иудео-христианских писаний: они складывались одновременно или даже несколько раньше канонических евангелий (в частности, арамейский текст Евангелия евреев был, по-видимому, оригиналом Евангелия от Матфея) и оказали влияние на произведения Нового завета. Так, возможно, отражением дуалистической концепции эбионитов явилось словоупотребление во Втором послании к Коринфянам, где говорится о неверующих, у которых “бог века сего” ослепил умы, “чтобы для них не воссиял свет благовествования о славе Христа”, который есть “образ Бога невидимого” (4.4). В данном отрывке “бог века сего” и есть злая сила, борющаяся с “Богом невидимым”, открывающим свет. В обоих случаях употреблено одно и то же греческое слово qeoV — бог; в других местах канона олицетворение злой силы названо “духом” (1 Кор. 2.12), “архонтом мира сего” (Ин. 12.31).

Евангелие эбионитов было создано в Палестине и продолжало почитаться на протяжении последующих веков остававшимися там христианами[22], а также христианами, бежавшими после подавления I иудейского восстания против римлян в Сирию и Египет. Возможно, там же (в Палестине или Сирии) в конце I в. было написано и Евангелие евреев, во всяком случае первоначальный его текст[23]. Оно было распространено у сирийских христиан из иудеев: его использовал Татиан при составлении Диатессарона (вероятно, он воспринимал это евангелие как арамейскую версию Евангелия от Матфея).

Христианские апологеты начали активно выступать против иудео-христиан, прежде всего против эбионитов, с конца II в., после того, как сложилось учение о непорочном зачатии и произошел разрыв с иудаизмом. Однако эти группы продолжали существовать и оказывать влияние на различные течения внутри христианства. Малоазийские христиане, например, следуя иудео-христианской традиции, еще в конце II в. продолжали праздновать пасху по иудейскому лунному календарю 14 нисана (в то время как в Риме пасха праздновалась в первое воскресение после первого полнолуния после весеннего равноденствия). Попытки осудить их за этот обычай, предпринятые римским епископом Виктором, не увенчались успехом. Вплоть до начала V в. писания эбионитов почитались христианами Сирии. Эбиониты не могли принять ортодоксального догмата о троице; их учение оказало влияние на проповедь сирийского епископа Павла из Самосаты, чьи взгляды на человеческую природу Иисуса существенно отличались от принятых церковью. Последователем Павла был Арий (конец III — начало IV вв.), выступивший против догмата о триединстве бога. Он утверждал, что Христос не извечен, а сотворен (ср. слова Евсевия об эбионитах, отрицавших предвечное существование Христа).

Известия об иудео-христианах на Востоке сохранились и в средневековых текстах. Интересные свидетельства о длительном существовании иудео-христиан в Сирии обнаружены в средневековом мусульманском трактате, направленном против христиан[24]. Анализ этой рукописи показал, что автор трактата пользовался иудео-христианскими источниками, стремясь доказать, что Иисус не был сыном божиим и даже что был распят не он, а человек, выданный Иудой вместо него. В трактате содержится много цитат и пересказов отдельных эпизодов из канона и апокрифов, включая переведенные с сирийского; из него явствует, что первое евангелие было написано на еврейском языке; затем “истинное” христианство было заменено греческим. В трактате содержится осуждение отказа христиан от еврейского (арамейского?) языка, что явно отражает позицию эбионитов и назореев (вряд ли арабский автор стал защищать еврейский язык). Возможно, к одному из иудео-христианских евангелий восходит арабский текст евангелия, переведенный затем на итальянский. Этому евангелию посвятил специальное исследование английский философ конца XVII — начала XVIII вв. Д. Толанд[25]. Толанд считал, что это Евангелие Варнавы. С. Пинес не исключает того, что в основе этого текста лежало какое-то евангелие, так или иначе связанное с эбионитами[26].

Несколько особняком среди свидетельств об учении эбионитов стоят слова Епифания о том, что они (эбиониты) отрицают, что он (Христос) — человек. В том же сочинении Епифаний пишет, что они считают Христа архангелом, правившим всеми ангелами, а не порождением Отца. Возможно, здесь отражено какое-то еретическое учение, близкое иудео-христианству, в котором Христос отделялся от Иисуса, как это делал проповедник Керинф, считавший (согласно Иринею), что на Иисуса при крещении сошел Христос, а при распятии покинул его (это учение характеризуется Иринеем сразу перед рассказом об эбионитах). При оценке этого свидетельства следует также иметь в виду, что ко времени Епифания существовало множество самых различных неортодоксальных христианских групп, которые, пользуясь одними и теми же понятиями (истина, свет, Христос, покой и так далее), по-разному их переосмысливали, и их представления не всегда можно четко разграничить друг от друга (тем более что Епифаний ставил своей целью опровержение ересей, а не их исследование).

Запрещение победившей церковью писаний иудео-христиан не может вызвать удивления. Не только евангелие эбионитов, неприемлемое для ортодоксов своей трактовкой образа Иисуса, но и Евангелие евреев с его резкими выпадами против богатых, ожиданием скорейшего конца света не могло быть принято епископами, составлявшими окончательные списки священных книг. Но взгляды, отраженные в запрещенных евангелиях, были когда-то свойственны всем первым почитателям мессии Иисуса. Именно эти взгляды находились у истоков христианской мировой религии.

 


 

Фрагменты Евангелия эбионитов

[см. здесь уточненную версию в пометах и переводе]

Явился человек по имени Иисус лет тридцати от роду, который избрал нас[27]. И когда Он пришел в Капернаум[28], Он вошел в дом Симона[29], чье прозвище было Петр, и открыл свои уста и сказал: когда Я проходил мимо озера Тибериадского, Я выбрал Иоанна и Иакова[30], сыновей Зеведеевых, и Симона, и Андрея, и Фаддея, и Симона зелота[31], и Иуду Искариота, и тебя, Матфей, Я призвал, когда ты сидел, собирая пошлину, и ты последовал за Мною. Посему Я хочу, чтобы вы были двенадцатью[32] апостолами для свидетельства Израилю[33] (Епифаний. Haeres. 30).

И случилось так, что Иоанн крестил и пришли к нему фарисеи и крестились, и весь Иерусалим. И Иоанн имел на себе одежду из верблюжьего волоса и перепоясан был кожаным поясом на чреслах, и пища его была (как сказано) дикий мед, вкус которого был подобен вкусу манны и медовым лепешкам в масле[34] (Ibidem).

И произошло во дни Ирода, царя Иудеи[35], что пришел Иоанн и крестил крещением, дабы покаялись, в реке Иордан. О нем сказано, что он был из рода Ааронова, сын Захарии и Елизаветы[36], и все пришли к нему (Ibid. 30.3).

Когда народ принял крещение, Иисус тоже пришел и был крещен Иоанном. И когда Он выходил из воды, небеса раскрылись, и увидел[37] духа святого, сходившего как голубь, и он ниспустился на Него. И раздался голос с неба: Ты Сын Мой возлюбленный, в Тебе Мое благоволение. И снова: в сей день Я породил Тебя[38]. И тотчас свет великий осветил все вокруг. Когда Иоанн увидел это, он сказал Ему: Кто Ты, Господи? И снова голос с неба возвестил ему: Это Сын Мой возлюбленный, в Нем Мое благоволение[39]. И тогда Иоанн пал ниц перед Ним и сказал: Молю Тебя, Господи, крести Ты меня. Но Иисус удержал его, говоря: все, что надлежит, должно быть исполнено[40] (Ibidem).

Более того, они отрицают, что Он человек, на основании того, что, в ответ на слова “Вот мать Твоя и братья Твои стоят рядом”, Он сказал: “Кто мать Моя и кто братья Мои? И, протянув руку к ученикам, сказал: Вот братья Мои и мать и сестры, кто следует воле Моего Отца” (Ibid. 30.14)[41].

(Они говорят... что он пришел и сказал, как сказано в их евангелии, которое называется согласно евреям:) Я пришел отменить жертвоприношения, если вы не оставите жертвоприношений, гнев Божий не оставит вас[42] (Ibid. 30.10).

Что Ты хочешь, чтобы мы приготовили Тебе для пасхального ужина? — Думаете ли вы, что Я хочу есть тело вместе с вами как Пасху?[43] (Ibid. 22.4).

 

Фрагменты Евангелия евреев

И произошло так, когда Господь выходил из воды, дух святой сошел и наполнил Его, и покоился в Нем, и сказал Ему: Мой Сын, из всех пророков я ждал Тебя, что Ты должен прийти и я могу покоиться в Тебе[44], ибо Ты мой покой, Мой сын первородный, и Ты будешь править вечно (Иероним. Комментарии к Пророкам. Комментарии к Новому завету (Commentarii in sexdecim prophetas. Commentarii in Novum Testamentum). Com. in Is. 11.2. Далее: Com. in...).

Так сделала Моя мать, Дух святой[45], взяла Меня за волос и перенесла на гору Табор[46] (Ориген. Комментарии к Евангелию от Иоанна (Commentarii in Joannem). 11.12. Далее: Com. in In.). [Издательская ошибка; точная ссылка — Origenus. Commentarii in Joannem. II. 12: Εαν δε προσιηται τις το καθ' Εβραιους ευαγγελιον, ενθα αυτος ο σωτηρ φησιν· αρτι ελαβε με η μητηρ μου το αγιον πνευμα εν μια των τριχων μου και απηνεγκε με εις το ορος το μεγα Θαβωρ, επαπορησει πως μητηρ χριστου το δια του λογου γεγενημενον πνευμα αγιον ειναι δυναται. — Руслан Хазарзар.]

(Написано в Евангелии евреев): Тот, кто удивляется, будет царствовать, и тот, кто царствует, обретет покой[47] (Климент Александрийский. Strom. II.IX.25).

И никогда не будьте радостны, только если отнесетесь к брату своему с любовью (Иероним. Com. in Ephes. 3.4).

И когда Господь отдал пелены слуге жреца[48], Он пошел к Иакову и явился ему. Ибо Иаков поклялся, что не будет есть хлеб с того часа, как он выпил чашу Господа, до тех пор, пока не увидит его восставшим. И после того Господь сказал: Принеси стол и хлеб. (И сразу же добавлено): Он взял хлеб и благословил его, и преломил, и дал Иакову Праведному, и сказал: Брат Мой, ешь свой хлеб, ибо Сын человеческий восстал среди спящих (Иероним. О знаменитых мужах (De viris illustribus). 2. Далее: De vir. ill.).

Из Египта призвал я Сына Моего, и посему Он должен называться назореем (Ibid. 3).

Мать и братья Господа сказали ему: Иоанн Креститель крестит в отпущении грехов, пойдем и крестимся. Но Он сказал им: Какой грех Я совершил, что Я должен креститься от него? Разве только Мои слова есть грех по неведению[49] (Иероним. Adversus Pelagium).

Хлеб наш завтрашний дай нам днесь[50] (Иероним. Com. in Math. 6.11).

Если брат твой согрешил словом и раскаялся, прости его семь раз на дню. Симон, Его ученик, сказал Ему: Семь раз на дню? Господь ответил ему: Да, говорю тебе, семижды семьдесят раз. Ибо пророков, после того как Дух святой помазал их, было найдено слово греха (Иероним. Adversus Pelagium. III.2).

Другой из двух богачей сказал: Учитель, что доброго мне совершить, чтобы обрести жизнь вечную? Он сказал ему: Человек, исполняй Закон и пророков. Ответил Ему: исполняю. Тогда сказал ему: Пойди и продай все, что имеешь, и раздай нищим, и тогда приходи и следуй за Мной. Но богач стал скрести себе голову, и слова эти не понравились ему. И Господь сказал: Как можешь ты говорить, что исполнил Закон? Ибо написано в Законе: люби ближнего, как самого себя[51]. И смотри, много братьев твоих, сыновей Авраамовых, запачканы грязью и умирают с голоду, твой же дом полон добра, и ничего из того не переходит к ним? И Он повернулся к Симону, ученику своему, который сидел рядом с Ним, и сказал: Симон, сын Ионы, легче верблюду войти в игольные уши, чем богатому в царство небесное[52] (Ориген. Com. in Matth. XV).

... в евангелии, написанном евреями, которое попало к нам в руки, угроза направлена не против того, кто спрятал талант, а против того, кто жил распутно, ибо он (господин) имел трех слуг, того, кто растратил состояние с блудницами и флейтистками, того, кто умножил полученное, и того, кто спрятал талант; и одного господин принял с радостью, другого только укорил, а третьего отправил в темницу...[53] (Евсевий. In Mattheum. 25.14).

И когда Он подошел к Петру и тем, кто был с Петром, Он сказал им: Смотри, коснитесь Меня и убедитесь, что Я не дух[54] бестелесный. И они коснулись Его и уверовали (Иероним. De viris ill. 16)[55].

(В евангелии, которым пользуются эбиониты и назареи, и которое мы недавно перевели с еврейского на греческий, и которое многими почитается подлинным (евангелием) Матфея, человек с высохшей рукой назван каменщиком, который обратился с мольбой о помощи такими словами): Я был каменщиком и зарабатывал на жизнь своими руками, я прошу Тебя, Иисусе, возврати мне здоровье, чтобы я не просил с позором милостыни (Иероним. Com. in Matth. 12.13).

Папий рассказывает также историю о женщине, которую за многие преступления обвинили перед Господом, о чем написано и в Евангелии евреев (Евсевий. НЕ. III.39)[56].

В евангелии, написанном еврейскими письменами, сказано, что не завеса храма разорвалась[57], но архитрав огромного размера обрушился (Иероним. Com. in Matth. 27.51).

В евангелии, которым пользуются назареи, вместо “сына Варрахии” написано “сына Иойады”[58] (Filii Jojadae. — Ibid. 23.35).

“Варрава” объясняется в евангелии, называемом «От евреев», как “сын их учителя”[59] (Ibid. 27.16).

Я избрал тех, кто наиболее достоин, наиболее достойны те, кого Отец мой на небесах дал мне[60] (Епифаний. Com. in Matth. 10.3-8).

 


[1] Иероним последние годы жизни провел в Палестине, занимаясь толкованием священных книг христиан. Епифаний, епископ Саламинский, родился в Палестине.

[2] О кумранских сектантах см.: Амусин И. Д. Кумранская община. М., 1983; Он же. Рукописи Мертвого моря. М., 1960. С. 268, где автор разбирает свидетельство писателя IV в. Филострата о ессеях: Филострат пишет, что “Христа как Господа, сына Бога, они не ожидают и не признают, что он возвещен в Законе и пророках, но ждут его, считая только пророком и справедливым человеком”. В данном случае Филострат объединяет секту ессеев с иудео-христианской сектой эбионитов, не различая их учений.

[3] Daniélou J., Marrou H. Nouvelle Histoire d’Eglise. Vol. 1. P., 1963. P. 88—89.

[4] Перед этим Ириней говорил об учениях, согласно которым земной мир создан злыми силами.

[5] Согласно Иринею, Керинф считал, что Иисус отличался от остальных людей справедливостью, благоразумием и мудростью (I.26).

[6] Почитание эбионитами Ветхого завета сказалось и в том, что во II в. эбионит Симмах предпринял новый перевод его на греческий, стараясь быть ближе к оригиналу (о Симмахе упоминает Евсевий).

[7] Учение эбионитов охарактеризовано в книгах: Daniélou J. Théologie du iudeo-christianism. Tournae, 1958; Strecker S. Das Iudenchristentum in den Pseudoclementinae. B., 1958.

[8] Daniélou J. Op. cit. P. 33 f. См. также: Apocryfy Novego Testamento. P. 96.

[9] Erhardt A. A. Iudeo-Christians in Egypt: The Epistulae Apostolorum and the Gospel of Hebrews // Stydia Evangelica. Bd 3. B., 1963. S. 361.

[10] Отрывки из иудео-христианских евангелий собраны в книге: Preuschen E. Op. cit. S. 11—16. Е. Преушен придерживается трехчленного деления иудео-христианских евангелий.

[11] Наиболее ясно такое восприятие знамения с голубем выражено в Евангелии от Иоанна: там Иоанн Креститель сразу признает Иисуса Сыном божиим и говорит своим ученикам: “Я видел Духа, сходящего с неба как голубя и пребывающего в Нем” (1.32).

[12] Подробнее об этом см.: Вейнберг И. П. Человек в культуре древнего Ближнего Востока. М., 1986. С.125—126.

[13] В Евангелии от Иоанна ко всем уверовавшим в Христа применено выражение “дети Божии” (1.12-13): “... верующий во имя Его дал власть (право — греч. exoutia) быть чадами Божиими, которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились” — здесь выражена по существу та же идея истинного, духовного рождения.

[14] Такое отношение к жертвоприношениям появилось в среде переселенных в Вавилонию иудеев после разрушения Первого храма Навуходоносором.

[15] В тексте Септуагинты, который цитируется в послании, вместо слова “тело” (swma) стоит слово “уши” (wtia) — “ты открыл мне уши”. Смысл фразы в Послании к евреям заключается в том, что Иисус принес в жертву свое тело и тем самым сделал ненужными все жертвоприношения.

[16] В греческом тексте — tou legomenou, т. е. “о котором говорят”, что он Христос. Иосиф Флавий знал об Иисусе, но, как правоверный иудей, мессией его не признавал. Место это, без сомнения, подлинное: верующий переписчик, если бы он делал вставку, не мог употребить оборот, ставивший под сомнение мессианство Иисуса. Ср. со свидетельством Флавия об Иисусе, дошедшим в арабском переводе (см.: История древнего мира / Под ред. И. М. Дьяконова, В. Д. Нероновой, И. С. Свенцицкой. Т. IV. М., 1983. С. 117).

[17] Об Иуде, брате Иисуса, упоминает Евсевий Кесарийский. Он пишет о преследованиях, которым подверглись его внуки.

[18] Упоминание братьев и сестер Иисуса вызвало споры среди христианских писателей. Ориген считал их детьми Иосифа от первого брака; ортодоксальная церковь утверждает, что это — двоюродные братья Иисуса, хотя греческое слово adelfoV применяется прежде всего к родным братьям.

[19] Отзвук этой традиции можно увидеть в Первом послании к Коринфянам (15.7). Там сказано, что Иисус явился Иакову, но в отличие от апокрифа после ряда других явлений.

[20] В «Деяниях апостолов» (главы 22—26) подробно сказывается о пребывании Павла в Палестине, о споре его с иудеями; он был арестован римскими провинциальными властями, чтобы спасти его от разъяренной толпы. В конце концов Павел, обладавший римским гражданством, был отправлен в столицу империи для разрешения своей участи. Провинциальный наместник не рискнул сам осудить римского гражданина (в восточных провинциях в I в. римских граждан было немного).

[21] Русская православная церковь на этом основании называет апостола Андрея Первозванным. Согласно поздней легенде, Андрей проповедовал в северном Причерноморье и даже дошел до Киева и Новгорода. Особое почитание Андрея противостояло особому почитанию Петра римско-католической церковью.

[22] О существовании христиан в Палестине во II в. свидетельствует Лукиан в своем произведении «О кончине Перегрина». Герой этого произведения — бродячий философ Перегрин примкнул к палестинским христианам. Когда он был посажен в темницу, к нему приезжали посланцы христиан Малой Азии, что указывает на тесные связи христиан Палестины и Малой Азии.

[23] О времени и месте возникновения иудео-христианских евангелий см.: Daniélou J. Op. cit. P. 68. Эрхардт считает, что первоначальный текст Евнгелия евреев был оздан между 65 и 100 гг. (Erhardt A. A. Op. cit. S. 363).

[24] Pines Sh. The Hewish Christians of Early Centuares of Christianity according to New Source. Ierusalim, 1966.

[25] Толанд Д. Назарянин, или иудейское язычество и магометанское христианство // Английские материалисты XVII в. Т. 1. М., 1967. С. 241—250.

[26] Pines Sh. Op. cit. P. 70—77.

[27] По-видимому, евангелие было написано от имени кого-либо из учеников Иисуса (или, может быть, от имени двенадцати: известны упоминания Евангелия двенадцати апостолов).

[28] Капернаум — небольшой город у озера Галилейского; в новозаветном Евангелии от Марка также говорится, что первая проповедь Иисуса произошла в Капернауме (Мк. 1.21).

[29] О посещении Иисусом дома Симона (Петра) говорится в евангелиях от Марка (1.29) и Луки (4.38), но в этих евангелиях в доме Симона происходит исцеление его тещи, а не избрание учеников. Возможно, эпизод с излечением тещи у эбионитов совсем отсутствовал, так как они проповедовали аскетизм и не признавали, что почитаемый ими апостол Петр был женат.

[30] В данном случае имеется в виду Иаков, брат Иоанна, а не брат Иисуса; Иаков Зеведеев упоминается в новозаветных евангелиях (Мк. 1.19; Мф. 4.20). Оба они были рыбаками.

[31] Зелоты — радикальная религиозно-политическая группировка в Иудее, выступавшая против римского владычества, их основателем был Иуда Галилеянин (I в. н. э.); зелоты были активными участниками I иудейского восстания против Рима.

[32] Двенадцать — священное число у иудеев, соответствующее двенадцати коленам (племенам) израилевым, которые расселились, согласно Библии, по Палестине.

[33] Характерно, что в этом евангелии проповедь должна быть обращена только к Израилю, то есть только к иудеям, а не к язычникам.

[34] В новозаветных евангелиях одежда Иоанна описана точно так же (Мф. 3.4; Мк. 1.6), но о пище сказано, что он питался акридами (саранчой) и диким медом. Дикий мед, имевший вкус манны, был, по-видимому, не медом пчелиным, а каким-то древесным соком. Характерно, что эбиониты сравнивают этот сок с манной — пищей, которую, согласно библейской легенде, бог послал с неба “сынам израилевым”, когда они скитались по пустыне (Исход. 16.15), и с медовыми лепешками. В греческом языке слова “саранча” и “лепешки” имеют похожее звучание — akrideV (акриды) и egkrideV (еккриды — лепешки) Возможно, мы имеем здесь дело с передачей устных рассказов, когда похожие на слух слова были записаны по-разному. Есть точка зрения, что эбиониты заменили слово “акриды” на “лепешки”, потому что они выступали против мясной пищи (Daniélou J. Op. cit. P. 70). Однако такое толкование не кажется убедительным: вряд ли саранча могла восприниматься как мясная пища. Сопоставление пищи Иоанна Крестителя с лепешками, изготовленными на меду и масле (таково точное значение слова “еккрида”), у эбионитов — парафраз соответствующего места из Септуагинты, где в 16-й главе «Исхода» (31) сказано, что манна (небесная) напоминала вкусом еккриды. Этот вариант представляется более ранним, чем новозаветный грекоязычные проповедники уже не ссылались на библейскую манну, а грекоязычные слушатели восприняли “лепешки” как более соответствующую аскетическому образу жизни Иоанна Крестителя саранчу.

[35] Речь идет об Ироде Антипе, правителе (тетрархе — “четверовластнике”) Галилеи.

[36] Происхождение Иоанна Крестителя описывается только в Евангелии от Луки (1.5), где сказано, что Захария был родом из “Авиевой череды” (то есть принадлежал к одной из 24 священнических групп, которая в очередь с другими исполняла обязанности в храме); Елизавета происходила из первосвященнического рода Аарона; эбиониты упоминают только род матери, который для них имел более важное значение.

[37] Из греческого текста неясно, кто увидел голубя— Иисус или Иоанн. Такая же неясность в греческом тексте Нового завета. У Матфея (3.16) сказано: “... и вот раскрылись небеса (в некоторых рукописях — “перед ним”), и увидел Духа святого...” В синодальном переводе вставлено “и увидел Иоанн”. Однако, поскольку в этом стихе все местоимения третьего лица и все остальные действия относятся к Иисусу, кажется более вероятным, что и в евангелии эбионитов, и в Евангелии от Матфея нисходящего Духа святого увидел Иисус, а не Иоанн. Вставка “Иоанн” при переводе сделана из теологических соображений, чтобы показать, что знамение предназначено Иоанну.

[38] Ср.: Псалом 2.7 “Возвещу определение: Господь сказал мне: Ты сын Мой; ныне Я родил Тебя”. Эбиониты использовали не только прямые цитаты но и отдельные образы и выражения Ветхого завета, относящиеся к мессии, включая их в рассказ об Иисусе.

[39] Ср.: Мф. 3.17; дословно: в котором я изъявил благоволение.

[40] Ср.: Мф. 3.14; в каноническом тексте порядок изложения крещения иной: сначала Иоанн пытается удержать Иисуса (то есть сразу признает его мессией), а затем уже получает знамение, в то время как в апокрифическом евангелии Иоанн признает Иисуса мессией после знамения и голоса с неба, обращенного прямо к нему (по учению эбионитов, как говорилось выше, Иисус стал мессией лишь после сошествия на него Духа святого).

[41] Ср.: Мф. 12.47, там этот эпизод излагается так же; Иисус говорит, показывая на учеников: “Вот матерь Моя и братья Мои”. По-видимому, эта фраза, вошедшая в раннюю традицию, толковалась разными христианскими группами по-разному, однако нет оснований думать, что в первоначальных писаниях эбионитов она имела смысл отличный от того, который вложен в нее в Евангелии от Матфея (главное родство — не телесное, а родство по вере).

[42] Ср. выступления кумранитов против жертвоприношений (Амусин И. Д. Указ. соч. С. 135—138), в Новом завете осуждение жертвоприношений встречается в наиболее категорической форме в Послании к Евреям, где сказано: “Всесожжения и жертвы за грех неугодны Тебе” (10.6 и в целом ряде других мест этого Послания).

[43] По поводу этого места Епифаний пишет, что эбиониты “переворачивают” речения: ср. в Евангелии от Матфея, где ученики задают Иисусу тот же вопрос, а Иисус в ответ дает им указания, где “совершить” пасху (26.17-18), у Луки Иисус говорит ученикам: “Очень желал Я есть с вами сию пасху прежде Моего страдания” (22.25), по всей вероятности, слова о “перевертывании” речения относятся именно к Евангелию от Луки. В ответе Иисуса у эбионитов отразилось их неприятие мясной пищи.

[44] Понятие “покоя” часто встречается в произведениях гностиков; о нем будет сказано ниже при разборе гностических сочинений. Но глагол “покоить” встречается в Ветхом завете (Псалт. 22.2: “Он (Господь) покоит меня на злачных пожитях” и 22.5: “Твой жезл и твой посох, они успокаивают меня” — в последней фразе речь идет о покое посмертном), возможно, это понятие было взято иудео-христианами именно из Псалтыря.

[45] В греческом тексте — to agion pneuma (святой дух) среднего рода, приведенная фраза, по-видимому, явилась переводом с арамейского.

[46] О том, что Дух перенес Иисуса после крещения, рассказывается и в канонический евангелиях (ср. Мф. 4.1, только там его переносят в пустыню и “дух” не назван матерью). По-видимому, на горе, как в пустыне, Иисуса искушал дьявол: еще один знак восприятия его человеком, а не богом (это была как бы своеобразная проверка его).

[47] В другом месте Климент (Strom. V.XIV.96) приводит более развернутый вариант речения, но уже без ссылки на Евангелие евреев. “Тот, кто ищет, не остановится, пока не найдет, и тот, кто найдет, поразится, и тот, кто будет поражен, будет править, и тот, что будет править, обретет покой”. Параллель к этому речению содержится в оксиринхских логиях (Pap. Ox. 654. 1 5а) и соответственно в коптском тексте Евангелия от Фомы; в логии: “Пусть не остановится ищущий... нашел, и, когда он нашел, он удивился... удивился, он будет править... найдет покой”; у Фомы: “Иисус сказал: Пусть тот, кто ищет, не перестает искать до тех пор, пока не найдет, и, когда он найдет, он будет потрясен, и, если он потрясен, он будет удивлен, и он будет царствовать над всем” (2). Совпадение этих отрывков позволяет сделать предположение, что отрывок, цитированный Климентом, взят им не из Евангелия евреев, а из греческого варианта Евангелия Фомы, отраженного в оксиринхских логиях. Однако не исключено совпадение отдельных речений в гностических евангелиях и в Евангелии евреев, несмотря на разницу в жанре. Тема “покоя” встречается в отрывке из того же евангелия, хотя и в другом контексте.

[48] По-видимому, он отдает пелены (льняные одежды), чтобы слуга засвидетельствовал жрецу его воскресение; интересно отметить, что во фрагменте неизвестного евангелия, в рассказе об исцелении прокаженного, Иисус говорит, чтобы исцеленный показался жрецам: то есть, согласно ранней традиции, Иисус пытался убедить иудейское жречество в своем мессионизме.

[49] Ср. Лев. 5.1-4, где речь идет о том, что, если человек совершил грех (прикоснулся к нечистому животному, поклялся всуе) по незнанию, но потом узнал об этом, он виновен и должен очиститься.

[50] Иероним приводит речение в переводе на латинский язык — panem nostrum crastinum da nobis hodie.

[51] См.: Лев. 19.18: “He мсти и не имей злобы на сынов народа твоего, как на самого себя”. Из контекста видно, что под ближними подразумеваются только единоплеменники; такое же значение это слово имеет и в данном отрывке.

[52] Петр здесь назван сыном Ионы, как и в Евангелии от Матфея (16.17), в то время как в Евангелии от Иоанна он — сын Иоанна (Ин. 1.42); последнее речение совпадает с каноническим — оно, по-видимому, восходит к древнейшей устной христианской традиции: “игольные уши” называлась маленькая дверь в Иерусалимском храме, но грекоязычные христиане могли на слух воспринимать это речение иначе, так как по-гречески одинаково звучали слова “верблюд” и “канат”, а в написании они отличались только одной буквой. [Поговорка о верблюде и игольном ушке находится также в Талмуде (Вавилонский Талмуд. Берахот.55б; Бава Мециа.38б) и Коране (Коран. Сура 7, айат 38). Как уже сказано, “игольные уши” — маленькие ворота в Иерусалимском храме. Однако грекоязычные христиане, не зная этой семитской пословицы, в древней устной традиции часто на слух воспринимали это речение иначе, ибо по-гречески почти одинаково звучали слова верблюд (kamhloV) и канат (kamiloV), что прежде всего обуславливал итацизм. — Руслан Хазарзар.]

[53] Приводя эту притчу из Евангелия евреев, Евсевий далее замечает, что, может быть, и в евангелии от Матфея последние слова притчи “а негодного раба выбросьте во тьму внешнюю” (25.30) направлены против расточителя. Евсевий ощущал большую внутреннюю логичность построения притчи в Евангелии евреев.

[54] В греческом тексте — “демон”.

[55] Иероним ссылается на письмо Игнатия, епископа антиохийского, к Поликарпу (II в.), где приведена эта фраза, и указывает, что она содержалась в Евангелии от евреев. В действительности этот отрывок приводится в Послании Игнатия к Смирнийцам, но без ссылки на источник, откуда он взят Возможно, это близкий к тексту пересказ описания явления Иисуса Петру, о котором упоминается в ряде христианских текстов.

[56] Аналогичная история о грешнице есть в Новом завете, но, по-видимому, у Папия и в Евангелии евреев она была изложена иначе.

[57] В Евангелии от Матфея сказано, что в момент смерти Иисуса завеса в храме разодралась надвое (27.51).

[58] В Евангелии от Матфея Иисус говорит своим противникам (книжникам и фарисеям): “Да приидет на вас вся кровь праведная, пролитая на земле, от крови Авеля праведного до крови Захарии, сына Варахиина, которого вы убили между храмом и жертвенником” (23.35). О ком идет речь в этом отрывке — неясно; во Второй книге Паралипоменон говорится о гибели жреца Захарии, сына Иодая, которого побили камнями во дворе храма (24.20), возможно, в Евангелии евреев речь шла именно об этом Захарии, а Иероним неточно транскрибировал латинскими буквами имя, написанное по-арамейски.

[59] Варрава — узник, которого освободил Пилат по требованию иудеев (Мф. 27.16). Объяснение кажется странным, вряд ли оно могло содержаться в евангелии, написанном иудеями: в имени “Варрава” нет местоимения “их” (возможно, оно толковалось как “сын учителя”, а “их” было прибавлено Иеронимом, чтобы не путать “учителя” Иисуса с другим — иудейским — учителем).

[60] Это речение не имеет прямых параллелей в канонических евангелиях; об избранничестве учеников несколько раз говорится в Евангелии от Иоанна (“Не вы Меня, а Я вас избрал...” — 15.16; 13.18). Интересно, что ученики оказываются данными Иисусу Богом. В каноне есть слова о том, что “все предано Мне Отцом Моим” (Мф. 11.27); “все, что дает мне Отец, ко Мне придет” (Ин. 6.37), тем самым уверовавшие в Иисуса становятся избранниками самого бога (психология избранничества неизбежно сопутствовала существованию небольших, гонимых и презираемых большинством окружающего населения групп).

 

 

 

Библиотека Руслана Хазарзара

29 Kb
Hosted by uCoz